Застольный период методом действенного анализа: подчеркнем глаголы

Подчеркнуть глаголы — значит оживить мёртвый текст

Если вы спросите у меня, с чего начинается настоящая работа над ролью, я отвечу: с карандаша. Не с анализа сверхзадачи, не с определения сквозного действия, а с самого простого, почти школьного действия — подчеркнуть глаголы. Да, коллеги, я говорю о той самой элементарной процедуре, которую мы проходили на уроках русского языка. Но в театре это не грамматическое упражнение. Это способ перевести текст из пассивного состояния в активное, превратить его из описания поступков в сам поступок. Проблема же в том, что мы часто пропускаем этот этап, считая его слишком примитивным, наивным. И тогда актёр остаётся один на один с текстом, где главными для него становятся существительные и прилагательные — состояния, образы, атмосфера. А глаголы — эти нервные, пульсирующие слова — остаются в тени. И спектакль превращается в музей эмоций, а не в живой поток действий.

Глагол как событие: почему подчёркивание меняет всё

Константин Сергеевич Станиславский, который в своей «Работе актёра над собой» уделял огромное внимание словесному действию, писал: «В каждом глаголе должна звучать задача, которую актёр решает физически. Глагол — это команда телу». Обратите внимание: команда. Не информация, не описание, а именно команда. Подчеркнуть глагол — значит услышать эту команду и передать её мышцам. Когда актёр видит в тексте глагол «толкаю», он не просто знает, что его герой совершает толчок. Он внутренне готовится к этому толчку, его плечи напрягаются, центр тяжести смещается. Когда он видит глагол «умоляю», его руки непроизвольно тянутся вперёд. Это физиологическая реакция на слово — и именно её мы должны пробудить в застольный период.

Мария Осиповна Кнебель, которая была главным пропагандистом метода действенного анализа, писала: «Актёр должен видеть текст роли как карту, где глаголы — это линии движения, а всё остальное — лишь пояснения к этим линиям». Она требовала, чтобы в застольный период актёр выписывал все глаголы своей роли на отдельный лист и работал только с ними, отбрасывая прилагательные и наречия. И этот приём, коллеги, меняет всё. Потому что, когда вы видите перед собой не «я грустный», а «я вздыхаю, я отворачиваюсь, я ухожу», вы перестаёте искать эмоцию и начинаете искать поступок. А поступок — это то, что можно проверить, повторить, прожить.

И здесь я хочу привести пример из собственной практики. Мы работали над сценой из «Дяди Вани». Актёр, играющий Войницкого, читал монолог: «Я талантливый человек, умный, смелый...». Я остановил его и спросил: «Сколько глаголов ты видишь в этом тексте?» Он растерялся. «Да ни одного, — сказал он, — одни прилагательные». Я дал ему задание: «А теперь переформулируй всё в глаголы. Что ты делаешь, когда говоришь это?» Он начал: «Я утверждаю, я доказываю, я требую признания». И текст преобразился. Он перестал быть жалобой и стал поединком, спором, попыткой переубедить партнёра. Вот вам сила подчёркивания глаголов — или, точнее, сила их поиска, если они не лежат на поверхности.

Ошибка застолья: мы работаем с образами, а не с глаголами

В чём главная беда традиционного застольного периода? Мы разбираем характеры, образы, психологические портреты. Мы говорим: «он благородный», «она страдающая», «они несчастные». Это существительные и прилагательные — то, что мы называем «состояниями». Но театр, коллеги, — это не состояния. Это переходы между состояниями. А переходы всегда выражены глаголами. «Я перехожу от отчаяния к надежде» — вот это действие. «Я сомневаюсь, я колеблюсь, я решаюсь» — это глагольная цепь, которая и есть жизнь духа.

Георгий Александрович Товстоногов, который был безжалостен к актёрским штампам, говорил: «Если вы на застольном периоде не выписали все глаголы роли и не обсудили их — вы не работали». Он требовал, чтобы актёры приносили на репетицию текст, где каждое действие было подчёркнуто, выделено, пронумеровано. Он говорил: «Глаголы — это кости роли. Если вы их не видите, у вас нет скелета, есть только студень». И в этом он был абсолютно прав. Подчеркнуть глаголы — значит создать каркас, на который потом ляжет всё остальное: эмоции, мысли, интонации. Без каркаса спектакль развалится.

Практика подчёркивания: четыре уровня выделения

Как же мы работаем с глаголами в застольный период методом действенного анализа? Я предлагаю систему четырёх уровней подчёркивания, которую разработал за годы практики.

Первый уровень — выписать. Это элементарно, но многие это не делают. Берём текст роли и выписываем все глаголы в отдельный список. Неважно, в какой форме — «я иду», «я смотрю», «я думаю». Всё, что является действием, даже мыслительным, попадает в список. Это наш сырой материал.

Второй уровень — отсеять бездейственные. Теперь мы смотрим на список и вычёркиваем всё, что нельзя проверить физически. «Я думаю» — вычёркиваем, заменяем на «я взвешиваю», «я оцениваю», «я сомневаюсь». «Я чувствую» — вычёркиваем, заменяем на «я ощущаю», «я переживаю», «я страдаю». Мы ищем те глаголы, которые можно перевести в жест, в движение, в контакт с партнёром.

Третий уровень — выделить событийные глаголы. Из оставшихся мы выбираем те, которые меняют ситуацию. Это глаголы-события, о которых я говорил в прошлой лекции. Их мы подчёркиваем дважды — красным карандашом. Они станут вехами роли, точками перелома.

Четвёртый уровень — проверить в этюде. Мы встаём из-за стола и пробуем прожить роль только по этим подчёркнутым глаголам. Без текста, без образов, только по глагольному списку. Это упражнение, которое я называю «глагольный этюд». И когда актёр начинает двигаться только по глаголам — «встаю, иду, останавливаюсь, поворачиваюсь, смотрю, протягиваю руку» — вдруг рождается чистое, органичное существование. Потому что он действует, а не изображает.

Я помню, как одна актриса после такого упражнения сказала мне: «Я первый раз поняла, что моя роль — не женщина, а цепочка поступков. Я не играю чувства — я делаю дела». И это было откровением для неё, хотя она играла уже двадцать лет.

Подчёркивание как диалог с текстом

Здесь важно подчеркнуть (простите за каламбур), что подчёркивание глаголов — это не механическая процедура. Это акт осмысления, диалог с автором. Когда мы берём карандаш и выделяем «я умоляю», мы спрашиваем себя: а умоляю ли я на самом деле? Или я требую? Или я торгуюсь? Подчёркивание — это повод усомниться, перепроверить, выбрать точный глагол, а не тот, который лежит на поверхности.

Кнебель в своей книге приводит случай: актёр, работая над ролью, подчеркнул глагол «я прошу». Она спросила: «А ты уверен, что ты просишь? Может быть, ты вымогаешь?» И актёр вдруг понял, что его персонаж не просит — он использует жалость как оружие. И глагол «вымогаю» изменил всё: интонацию, взгляд, позу. Вот вам разница между формальным подчёркиванием и действенным анализом. Мы не просто ищем глаголы — мы ищем точные глаголы, которые выражают волю персонажа.

И здесь я хочу процитировать Товстоногова: «Глагол — это не слово. Это поступок. И если вы не чувствуете вкуса этого поступка на языке — вы не нашли глагол». Он требовал, чтобы актёры произносили глаголы вслух, пробовали их на вкус, проверяли их в действии. И только когда глагол «садился» в тело, он становился рабочим.

Итоговый парадокс: глаголы есть, а действия нет

И напоследок, коллеги, я скажу страшную вещь. Можно подчеркнуть все глаголы, выписать их в список, обсудить на застолье — и всё равно не начать действовать. Потому что подчёркивание — это только первый шаг. За ним должно следовать действие в этюде. Если вы подчеркнули «я бросаюсь», но ваш актёр не бросается в этюде — подчёркивание было бесполезным. Глагол должен перейти из головы в ноги, из карандаша в мышцы.

Станиславский, который был приверженцем «физического действия», настаивал: «Проверяйте каждый глагол на сцене. Не оставляйте ни одного непроверенного». И это завет для нас. Застольный период — это не конец работы с глаголами, а её начало. Мы подчёркиваем их, чтобы потом — в этюдах, в репетициях — превратить в живые поступки. И тогда глагол перестаёт быть частью речи и становится частью жизни.

_______________________________________________________________________________________________

Я заканчиваю эту лекцию провокацией. Возьмите текст любой роли, которую вы сейчас репетируете. Возьмите карандаш и подчеркните каждый глагол. А потом спросите себя: сколько из них вы уже проверили в действии? Если меньше половины — вы не работали. Если больше — вы на верном пути. И помните, как говорил Товстоногов: «Режиссёр должен быть филологом действия». Так станьте им. Берите карандаш. Подчёркивайте. И действуйте. Иного пути в театре нет.