Зародившись от зерна щепкинских традиций, наш театр всегда признавал первенствующее место на сцене—за артистом. Ради него и для него делалось все, что было в наших возможностях. (Собр. соч., т. 1).
…Театр прежде всего для актера, и без него существовать не может… (Собр. соч., т. 1).
Единственный царь и владыка сцены — талантливый артист. (Собр. соч., т. 1).
Главное отличие искусства актера от остальных искусств состоит… в том, что всякий другой художник может творить тогда, когда им владеет вдохновение. Но художник сцены должен сам владеть вдохновением и уметь вызывать его тогда, когда оно значится на афише спектакля. В этом заключается главная тайна нашего искусства. (Собр. соч., т. 1).