«Игра интересов» в РАМТе: когда комедия становится зеркалом трагедии

Как Алексей Бородин сплел фарс и войну в одном дыхании — рецензия на спектакль, который не даёт отвести взгляд

В РАМТе случилось то, что в современном театре встречается всё реже: спектакль, который не просто рассказывает истории, а заставляет зрителя физически ощущать, как одно время перетекает в другое, как смех соседствует с тишиной, в которой слышны шаги судьбы. «Игра интересов» Алексея Бородина — это не просто постановка, а театральный лабиринт, где зритель блуждает между двумя мирами, не зная, какой из них страшнее.

Режиссёр смело соединяет две пьесы, на первый взгляд, несовместимые: искрящуюся, как шампанское, комедию Хасинто Бенавенте и мрачную, пропитанную пороховой гарью драму Роберта Шерриффа «Конец пути» о британских офицерах на фронте Первой мировой. На сцене возникает удивительный эффект стереоскопии: пока в одном углу кипят страсти, строятся интриги и раздаются звонкие реплики в духе комедии дель арте, в другом — солдаты ждут приказа, который может стать для них последним. И чем громче смех, тем ощутимее холод, проникающий из окопов.

Сценография Максима Обрезкова работает как метафора самой жизни: два мира существуют одновременно, но в разной оптике. Яркие, почти карнавальные декорации испанской комедии будто нарисованы на тонкой ткани, которую в любой момент может сорвать порыв ветра. А за ней — суровая реальность войны: серые камни, тусклый свет, запах сырости и неизбежности. Переходы между мирами происходят мгновенно, без пауз и предупреждений — так же, как в жизни рушатся иллюзии.

Актёрская игра здесь — отдельный вид искусства. В комедийной части артисты балансируют на грани гротеска, но не срываются в карикатуру. Их персонажи — живые маски, узнаваемые и в то же время универсальные: хитрый слуга, влюблённый повеса, упрямый отец, мечтательная дочь. Каждый жест, каждая интонация выверены до миллиметра, и при этом в них есть свобода импровизации, свойственная уличным представлениям.

Военной линии отдана другая палитра — полутона, едва уловимые движения, паузы, которые звучат громче любых монологов. Здесь нет пафоса и героических поз: только усталость, страх и попытка сохранить человеческое достоинство в нечеловеческих условиях. Особенно пронзительно выглядят сцены, где офицеры говорят о пустяках — о еде, погоде, старых знакомых, — словно эти бытовые детали могут удержать их на краю пропасти.

Контраст между двумя линиями не просто художественный приём — это философское высказывание о природе человеческих интересов. Пока одни борются за любовь, деньги и положение, другие сражаются за право просто остаться в живых. И в какой-то момент становится ясно, что и те, и другие — лишь фигуры в чужой игре, где ставки выше, чем они могут себе представить.

Финал спектакля не даёт ответов, но оставляет множество вопросов. Он не утешает и не обещает, что всё будет хорошо. Вместо этого он предлагает зрителю самому решить, какой из миров ему ближе — тот, где можно смеяться, или тот, где нужно молчать. И в этом выборе, возможно, и заключается главная сила постановки.

«Игра интересов» — это спектакль-предупреждение и спектакль-размышление. Он напоминает, что за каждым нашим выбором стоят невидимые нити, которые могут привести к самым неожиданным последствиям. Это театр, который не боится быть сложным, многослойным и неудобным. И именно поэтому он заслуживает того, чтобы его увидели.

Фото: сайт театра.