В «Человеке из Ламанчи» Калягин не просто выходил в трёх образах. Он менял тело. Сервантес — собранный, усталый, с прямой спиной и тихим голосом. Дон Кихот — вытянутый вверх, будто его тянет мечта: плечи развёрнуты, шаг медленный, дыхание глубокое. Санчо — приземистый, суетливый, с округлой спиной и быстрым говорком. Второй факт: актёр искал разные центры тяжести — у Дон Кихота в груди, у Санчо в животе, у Сервантеса в затылке. Третий пример: даже пауза звучала по-разному: у рыцаря — как клятва, у оруженосца — как передышка. Зритель следил не за гримом, а за осанкой. Вывод: Калягин доказал, что перевоплощение начинается с позвоночника, а голос лишь догоняет тело.
Калягин в «Человеке из Ламанчи» менял в каждом акте не только голос, но и осанку — Дон Кихот, Санчо и Сервантес в его исполнении стояли, ходили и дышали по-разному
