Михаил Жаров не играл «злодеев» одной краской. В каждой отрицательной роли он искал трещину, через которую пробивается человек. В «Иване Грозном» его Малюта Скуратов — палач, но в глазах не только жестокость: там фанатичная преданность, страх и одиночество. В «Грозе» Дикой — самодур, однако Жаров добавлял ему тоску по уважению, и зритель невольно понимал: этот тиран сам когда-то был унижен. В театре он повторял: «Не судите персонажа — поймите его». Актёр искал бытовую деталь, смешную слабость, дрожь в голосе. Он мог часами искать жест, который переводил зло в боль. Тогда негодяй становился живым. Вывод: сочувствие рождается не от оправдания зла, а от узнавания человека даже в самой тёмной роли.
Михаил Жаров, играя отрицательные роли, каждый раз находил в персонаже что-то человечное — и зрители сочувствовали даже негодяю
