Вахтангов не отменял систему учителя — он расширял её. Реализм для него лишь один путь, а не догма. В 1922 году он выпустил «Принцессу Турандот»: спектакль стал манифестом «праздничного театра». Актёры играли не быт, а игру: выходили из образов, кланялись залу, шутили с публикой. Гротеск здесь не гримаса, а точный сценический приём. Пример: исполнитель роли Бригеллы мог внезапно заговорить с партнёром от себя — и зал взрывался смехом. Второй факт: Вахтангов требовал от артистов «радостной лёгкости», но за ней стояла строгая партитура. Третий пример: в его студии играли этюды на оправдание жеста, соединяя психологию с театральностью. Вывод: Вахтангов доказал, что система и праздник не враги. Сцена дышит, когда реализм становится одним из голосов.
Вахтангов — ученик Станиславского — считал, что реализм — лишь один из путей: он соединял систему с гротеском и театральностью; его «Принцесса Турандот» стала манифестом «праздничного театра»
