«Я есмь» на нашем языке говорит о том, что я поставил себя в центр вымышленных условий, что я… существую в самой гуще воображаемой жизни, в мире воображаемых вещей и начинаю действовать от своего собственного имени, за свой страх и совесть. (Собр. соч., т. 2).
…В качестве действующего лица в воображаемой жизни вы уже не можете видеть себя самого, а видите то, что вас окружает, и внутренне отзываетесь на все совершающееся вокруг как подлинный участник этой жизни. В этот момент ваших действенных мечтаний в вас создается то состояние, которое мы называем «я есмь». (Собр. соч., т. 2).
Тот, кто на сцене в момент творчества не представляет, не наигрывает, а подлинно, продуктивно, целесообразно и притом беспрерывно действует; тот, кто общается на сцене не с зрителем, а с партнером, тот удерживает себя в области пьесы и роли, в атмосфере живой жизни, правды, веры, «я есмь». (Собр. соч., т. 2). …Сейчас… вы не играли, а реально существовали …вы подлинно жили в своей воображаемой семье. Такое состояние на сцене мы называем на нашем языке «я есмь». Секрет в том, что логика и последовательность физических действий и чувствований привели вас к правде, правда вызвала веру, а все вместе создало «я есмь». А что такое «я есмь»? Оно означает: я существую, я живу, я чувствую и мыслю одинаково с ролью.
Иначе говоря, «я есмь» приводит к эмоции, к чувству, к переживанию.
«Я есмь» это сгущенная, почти абсолютная правда на сцене. <…>
Создание на сцене состояния «я есмь» является результатом свойства желать все большей правды, вплоть до абсолюта.
Там, где правда, вера и «я есмь», там неизбежно и подлинное, человеческое (а не актерское переживание. Это самые сильные «манки» для нашего чувства. (Собр. соч., т. 2).
…А там, где правда и вера, там само собой создается на сцене «я есмь».
Заметили ли вы, что каждый раз, когда они рождаются внутри, сами собой, помимо воли артиста, в работу включается органическая природа с ее подсознанием… (Собр. соч., т. 2).
Самое маленькое действие или чувствование самый маленький технический прием получают огромное значение, если только они доведены на сцене в момент творчества до самого предельного конца, где начинается жизненная, человеческая правда, вера и «я есмь». Когда это случается, тогда душевный и физический аппарат артиста работает на сцене нормально, по всем законам человеческой природы, совершенно так же, как в жизни, невзирая на ненормальные условия публичного творчества. (Собр. соч., т. 2)
Ученик. …Вдруг, на некоторое: время мне стало очень хорошо на сцене; мне не казалось странным и непривычным, что я представляю, а все другие внимательно смотрят на мою дилетантскую игру. Казалось, что это нормально, что так и нужно и что я имею прево здесь стоять и делать то, что делаю.
Преподаватель. Это очень важный момент в самочувствии актера на сцене. Он имеет даже свое специальное название. На актерском жаргоне это состояние на сцене мы называем «я есмь», то есть я существую, нахожусь сейчас, сегодня, здесь, в жизни пьесы, на сцене мы называем «я есмь», то есть я существую, нахожусь сейчас, сегодня, здесь, в жизни пьесы, на сцене.
Это состояние является преддверием к другому еще более важному моменту в творчестве, при котором сама собой, естественно вступает в работу органическая природа с её подсознанием.
Это идеал, самое лучшее, о чем может мечтать артист во время творчества на сцене.
…Лишь только оно утвердится, в работу входит сама органическая природа с её подсознанием. Тогда артист с восторгом объявляет, что на него сошло само вдохновение (Собр. соч., т. 3).
…Правда создает веру; обе вместе лучше всего возбуждают эмоциональную память. Общими усилиями устанавливается состояние «я есмь». Это то состояние, при котором артист чувствует, что он подлинно существует на сцене, что он имеет право, основание там быть и действовать.
…При таком состоянии «я есмь» наша природа и её подсознание лучше всего себя чувствуют на сцене. В эти минуты они легче всего вскрываются и входят в работу. (Собр. соч., т. 3).
В системе Станиславского говорится о психотехнике, о том, как разминать глину, прежде чем начинать работать, как почувствовать роль в себе и себя в роли. Пока актер не стоит на этой почве, пока он роли в себе не чувствует и себя в роли. не чувствует, — не требуйте ничего от актера. Это будет сплошное насилие. Надо размять глину и довести актера до состояния «я есмь» — тогда можно говорить о сквозном действии, о задаче. Тогда с ним все можно проделать. Но пока этого нет, он висит в воздухе. (Статьи, речи, беседы, письма).