Музыкальный трагифарс Павла Сафонова на Большой сцене — попытка понять, насколько хрупок наш мир
Бертольт Брехт писал «Мамашу Кураж и её детей» в эмиграции, в канун мировой войны, торопясь предупредить человечество о том, что война — это плохо. Предупреждение опоздало: чернила на рукописи не успели высохнуть, когда загрохотали орудия. Пьеса из пророчества стала диагнозом — точным, безжалостным, не знающим срока годности. В сентябре этот диагноз снова на сцене: 12 и 27 числа Щукинское училище представляет премьеру на Большой сцене. Режиссёр — Павел Сафонов. Исполнители — студенты курса профессора Владимира Иванова. Жанр заявлен как музыкальный трагифарс. Спектакль идёт час сорок без антракта — ровно столько, чтобы успеть потерять всё и снова впрячься в фургон.
Символ возвращения точен. Сафонов — выпускник Щукинского училища 1994 года, мастерская того самого Владимира Иванова, чей курс теперь выходит на сцену с брехтовской хроникой Тридцатилетней войны. Круг замкнулся: ученик ставит пьесу с учениками своего учителя. Павел Валентинович давно сложился как режиссёр широкой палитры — от чеховской «Чайки» с Маковецким и Яковлевым до камюсовского «Калигулы», от «Самоубийцы» Эрдмана на Симоновской сцене Вахтанговского театра до «Снов господина де Мольера» в Ленкоме. Его студенческие работы в Щукинском уже обращали на себя внимание театральной общественности: критики отмечали, что Сафонов умеет за полтора часа показать всю палитру молодого актёрского мастерства — от лирики до гротеска.
На этот раз палитра — Брехт. А у Брехта палитра особая: он придумал театр открытый, эмоциональный, не прячущий механизмы. Актёр у него не растворяется в герое, а рассказчик, который смотрит на ситуацию со стороны и приглашает зрителя сделать то же. Это не сопереживание — это осмысление. И Сафонов, судя по всему, намерен сохранить эту брехтовскую честность.
«Спектакль по легендарной пьесе Бертольта Брехта — это наша попытка через театральную форму ощутить и понять, в чём хрупкость и беспомощность нашего времени, — говорит режиссёр. — На материале пьесы Брехта мы хотим поговорить о жизни человека и об идеях государств о могуществе, поговорить про любовь и надежды о семье и про беспощадную реальность, которая рушит все планы».
Брехт, добавляет Сафонов, «принёс новую театральность — открытую, эмоциональную, и мы с ребятами очень искренне отнеслись и к пьесе, и к Брехту. В спектакле много музыки и современной, и связанной с поэзией драматурга. В работе над декорациями нам помогал художник Максим Обрезков».
Наши авторы стараются говорить о сложном просто, а о важном - искренне. Если вам близки эти материалы, вы можете сделать для проекта самое простое и нужное - поддержать их труд. Это не про большие суммы, это про внимание к тому, что создаётся с заботой. Или поделитесь ссылкой с друзьями. Спасибо❤️
Имя Обрезкова — отдельная строка в титрах. Заслуженный художник России, главный сценограф Театра Вахтангова, недавний дважды лауреат «Хрустальной Турандот» — в 2024 и 2026 годах. За его плечами более двухсот постановок в России, Германии, Грузии, Эстонии, Латвии, Беларуси, Швейцарии и Греции. Он оформлял «Мёртвые души» и «Маскарад» в Вахтанговском, «Ромео и Джульетту» в Театре Наций, «Женитьбу» в Лиепае. С Сафоновым Обрезков работал не раз — в том числе над вахтанговской «Чайкой». Сейчас художник снова пришёл в alma mater своего коллеги: Щукинское училище, учебный театр, где юные артисты впервые встречаются с большой сценой и большой драматургией.
Мамаша Кураж — Анна Фирлинг, маркитантка, тащащая свой фургон по дорогам Тридцатилетней войны, — одна из самых неоднозначных героинь XX века. Война для неё — доход, средство пропитания. Война отнимает у неё детей одного за другим, и каждый раз она впрягается обратно. Брехт не жалел Кураж — он хотел, чтобы зритель не плакал, а думал. Хелена Вайгель, жена драматурга, сыгравшая Кураж в легендарной берлинской постановке 1949 года, вела эту линию жёстко, без сентиментальности — так, как хотел автор. С тех пор каждая эпоха находит в Кураж своё: иногда — капиталиста, иногда — выживающую мать, иногда — того и другого одновременно.
Что найдут в ней студенты курса Иванова — вопрос, на который ответит премьера. Молодость актёров — не помеха, а материал: брехтовский парадокс взросления на войне, когда тяжесть фурона обрушивается на плечи раньше, чем приходит понимание, втянуло ли тебя в сделку или ты сама в неё вошла. Музыка в спектакле — и современная, и связанная с поэзией Брехта — обещает стать полноправным языком постановки, не украшением, а структурой. Трагифарс — жанр, в котором смех и ужас не противопоставлены, а сплетены: весёлая песня может звучать за миг до казни, а торговая сделка — за мгновение до потери сына.
Время постановки тоже не случайно. Брехтовская пьеса о Тридцатилетней войне снова и снова оказывается современнее свежей газеты. Не потому, что ничего изменилось, а потому, что механизм, который описал драматург, — торговля, которая кормится войной, и война, которая кормится торговлей, — не сломан. «Спектакли, о которых я мечтал, не состоялись», — признавался Брехт. Его предупреждение опоздало в 1939-м. Может быть, не опоздает в 2026-м — хотя бы для тех, кто будет сидеть в зале.
Премьеры состоятся 12 и 27 сентября на Большой сцене Учебного театра Театрального института имени Бориса Щукина. Спектакль идёт 1 час 40 минут без антракта. Ожидается, что оба показа пройдут при полном зале — septembre в Щукинском традиционно горячий: вслед за «Мамашей Кураж» курс Иванова представляет ещё несколько премьер, включая «Белую птицу мою» и «Шекспир. Шутки».
Ниже — афиша курса на сентябрь, где «Мамаша Кураж» занимает центральное место:
- 6 сентября — «Анна Каренина. Константин Левин» (премьера, Большая сцена)
- 12 и 27 сентября — «Мамаша Кураж и её дети» (премьера, Большая сцена)
- 17 сентября — «Белая птица моя» (премьера, Малая сцена)
- 19 сентября — «Шекспир. Шутки» (премьера, Гринер-зал, sold out)
- 30 сентября — «Белая птица моя» (Малая сцена)
Курс Владимира Владимировича Иванова — один из знаковых в Щукинском училище. Иванов — профессор кафедры мастерства актёра, воспитавший несколько поколений артистов, многие из которых служат в ведущих московских театрах. Сафонов — его выпускник, теперь ставящий со следующими ивановцами. Эта преемственность — не формальность, а живая традиция, в которой учитель, ученик и ученики ученика встречаются на одной сцене с текстом, написанным почти век назад, но не устаревшим ни на день.
