Спектакль-стихотворение о первой любви, где Шекспир встречается с Солженицыным
Стайка юношей и девушек появляется среди стен, расписанных граффити Никиты Касьяненко. Поначалу они кажутся персонажами, сошедшими с этих стен: костюмы с принтами, легкие движения, азарт. Но стоит аркам сдвинуться — и становится ясно: перед нами не уличный перформанс, а спектакль-стихотворение Льва Додина и его студентов. В нем первая любовь говорит разными голосами, пробует разные интонации и ударения, а воздух дрожит от физически ощутимой тяги сердец.
История Ромео и Джульетты здесь не просто хрестоматийный сюжет. Она оказывается универсальнее трагедий Отелло или Лира: через костер первой любви так или иначе проходят все. Додин и его студенты сплетают рифмы из произведений полярных писателей — Уильяма Шекспира и Александра Солженицына, Яна Отченашека и Питера Абрахамса, Виктора Астафьева и Элиф Шафак. Из больших романов и повестей вычленены краткие истории, где любовь соединяет двоих вопреки табу, вражде семей, цвету кожи, желтой звезде на спине, религиозным распрям, законам тюремной действительности и войне.
Александр Боровский создал пространство, которое живет и дышит вместе с актерами. Стена с арками то раздвигается, обнажая пустоту, то смыкается, становясь глухой. Граффити на ней — не фон, а надписи тех, кто был здесь раньше: стена помнит руки Спасителя Микельанджело, чьи-то имена и даты. В этом пространстве, где прошлое еще не остыло, а будущее не наступило, молодые стажеры Малого драматического театра начинают играть в знакомое. Сначала это похоже на разминку: они пробуют текст на вкус, перебрасываются репликами, смеются, когда кто-то сбивается. Шекспир звучит почти домашнее, и зал благодарно смеется — не над наивностью, а над узнаванием.
Но вот арки сдвигаются — и вместо Вероны возникает Прага 1943 года из повести Яна Отченашека «Ромео, Джульетта и тьма». Эстер с желтой звездой на пальто не может войти в школу, Павел прогуливает уроки, потому что ему нечего терять. Их история начинается с неловкости и страха и заканчивается слишком рано. Потом стена разворачивается в Южную Африку, где цвет кожи важнее взгляда другого человека: Ленни и Сари мечтают убежать в португальскую Африку, лежать на пляже и есть мороженое. Их мечты просты и неосуществимы, как мечты веронских отпрысков. Затем — Кипр из «Острова пропавших деревьев» Элиф Шафак: Костас и Дефнэ стоят в центре, но смотрят в разные стороны, туда, откуда доносится звук, похожий на выстрелы.
«Первая любовь — это единственный опыт, который делает человека человеком», — говорит Лев Додин. В этом спектакле о хрупкости юности есть и лагерная шалашовка Люба, поющая романс «Руки», и Люська с Борькой из «Пастуха и пастушки» Виктора Астафьева, которым выпало два вечера вместе, а потом его позвала война. Каждый раз, когда очередная история обрывается, актеры смотрят в зал, выныривают из чужих судеб и снова становятся собой — молодыми, живыми, смеющимися. Но и другими тоже: уставшими, умудренными пережитым. Они играют не трагедию, а память о трагедии, которая стережет рядом, на повороте. И зритель понимает: может. Этот короткий, яркий, азартный спектакль рассказывает о сторожащей мгле и о том, что сильнее мглы.
Наши авторы стараются говорить о сложном просто, а о важном - искренне. Если вам близки эти материалы, вы можете сделать для проекта самое простое и нужное - поддержать их труд. Это не про большие суммы, это про внимание к тому, что создаётся с заботой. Или поделитесь ссылкой с друзьями. Спасибо❤️
