Вахтангов умел превращать репетицию в праздник. На «Принцессе Турандот» он велел всей труппе выйти на площадку и просто кидать мяч — не по роли, не по мизансцене. Сначала актёры терялись: при чём тут Гоцци? Но мяч летал, падал, его ловили, смеялись. Из этого азарта родилась та самая лёгкость, которой восхищались зрители премьеры 1922 года. Вахтангов искал не внешний трюк, а внутреннюю свободу: партнёры начинали чувствовать друг друга без текста. Второй пример: даже исполнители трагических сцен выходили в круг и играли, снимая зажим. Спектакль стал манифестом игрового театра, а мяч — метафорой живого контакта. Вывод: лёгкость на сцене не приходит сама — её выращивают через игру, доверие и смелость быть смешным.
Вахтангов на репетиции «Принцессы Турандот» заставил всю труппу играть с мячом — не по роли, а просто кидать и ловить; из этой игры родилась лёгкость спектакля
