Товстоногов не терпел приблизительности. На репетициях «Трёх сестёр» в БДТ он запрещал актёрам садиться: пока не найдено верное движение, расслабиться никто не имеет права. Казалось бы, Чехов — про тишину и быт, но режиссёр искал точную партитуру тела. Второй факт: в сцене с самоваром актёры не просто пили чай — их позы, паузы и переходы должны были выражать тоску по будущему. Третий пример: Товстоногов мог часами повторять один выход, пока шаг не становился смыслом. Он говорил, что сидящее тело теряет волю, а роль превращается в разговор. Актёры уставали, но находили ту самую нервную лёгкость. Вывод: запрет садиться был не тиранией, а способом удержать сцену в напряжении, пока движение не станет правдой.
Товстоногов на репетиции «Трёх сестёр» запрещал актёрам садиться: пока не найдено верное движение в сцене, никто не имеет права расслабиться
