Новосибирский «Старый дом» с 29 сентября по 4 октября проведёт марафон «Осень. Без дистанции». В афише — сны по Роману Михайлову, исповедь узника и стендап Сергея Маштакова «Даю слово». Три сольных высказывания, где артист остаётся один на один с залом. Это шанс увидеть актёров вне больших ролей.
27 сентября Музей МХАТ приглашает на лекцию Марии Полкановой о Юрии Олеше. Речь пойдёт о Камергерском переулке, писательском доме, дружбе с Булгаковым и Катаевым, а также о том, почему автор «Зависти» замолчал на взлёте. Гостей ждёт разговор о литературной Москве 1930-х и неповторимой атмосфере творческой интеллигенции.
Представьте: занавес, тога, монолог — и вдруг в актёра летит помидор. Ярко? Да. Но исторически невозможно: томаты попали в Европу лишь после XVI века. В Древнем Риме в ход шли…
Привычный образ Петрушки-весельчака — лишь ширма. За его дубинкой и визгом скрывается архаический конфликт обрядового смеха и рождающейся театральной эстетики. Этот парадокс, где магический жест встречается с социальной сатирой, и определил уникальную природу русского сценического мышления — мышления, строящегося не на подражании, а на площадном, почти жертвенном действе.
30 сентября Учебный театр Школы-студии МХАТ примет вторую встречу цикла «Моя школа». Героиня вечера — актриса МХТ имени А.П. Чехова Кристина Бабушкина. Зрителей ждут воспоминания, музыка, закулисье и живой разговор о профессии, учителях и сцене. Это камерный формат, где артистка делится сокровенным и поёт любимые композиции.
В 1913 году Маяковский обрушился на театр, где художник стал декоратором. Разбираем, почему сценография — не обслуживание, а самостоятельное искусство, и что этот футуристический манифест значит для театра сегодня, когда визуальный язык снова решает всё. Читайте и спорьте — материал провокационный.
На первом курсе фраза «играть на зал» звучит как приговор. Педагоги безжалостно пресекают взгляд в зрительный зал во время реплик. Почему? Сцена требует внимания к партнеру и задаче, а не…
Система Станиславского — это не свод правил, а приглашение к парадоксу: актёр должен жить на сцене подлинно, зная, что всё вокруг — вымысел. В лекции речь пойдёт о том, как «система театра Станиславского» превращается из теоретического трактата в ежедневную практику актёрского существования — и почему без неё не было бы ни трагического Смоктуновского, ни вахтанговской иронии, ни эфросовской «плёнки с привычного».
Анатолий Эфрос, режиссёр Театра на Малой Бронной и Театра на Таганке, называл репетицию «любовью». В книге «Репетиция — любовь моя» он утверждал: постановка начинается с влюблённости в пьесу. Это не…
