Первая литургическая драма родилась не в театре, а в храме. Её сюжет — три Марии у гроба Христа. В X веке в пасхальную службу вставляли троп «Quem quaeritis?»: ангел спрашивал,…
В 494 году до н. э. персы разрушили Милет. Афиняне переживали это как личную рану. Драматург Фриних поставил трагедию «Падение Милета» — и зал захлебнулся слезами. Геродот пишет: зрители рыдали,…
Вячеслав Долгачёв ставит «Конька-горбунка» в Московском Новом драматическом театре как скомороший балаган — и в этом решении заключён как ресурс, так и главная сложность. Спектакль адресован детям от шести лет, но режиссёр не упрощает Ершова до уровня анимационного аттракциона. Вопрос в том, удаётся ли удержать баланс между игровой стихией и драматическим напряжением: где скоморошество работает на смысл, а где подменяет его.
В кабуки занавес не разъезжается в стороны — он поднимается и опускается полосами ткани. Это агемаку. Зачем? Чтобы актёр не «выходил», а «являлся». Пример: агемаку висит на металлических кольцах, и…
В Барнауле куклы примерят Пушкина и Гоголя: 13 спектаклей «Зазеркалья» Осень в Барнауле снова станет временем, когда кукла перестаёт быть игрушкой. С 23 по 29 октября Алтайский театр кукол «Сказка»…
Станиславский в «Работе актёра над собой» развёл два вопроса. Предлагаемые обстоятельства отвечают: что, где, когда. Сверхзадача отвечает: зачем всё это. Без неё спектакль становится набором красивых сцен. Пример: в «Вишнёвом…
Вахтангов не отменял систему учителя — он расширял её. Реализм для него лишь один путь, а не догма. В 1922 году он выпустил «Принцессу Турандот»: спектакль стал манифестом «праздничного театра».…
Режиссёрский глагол принято считать рабочим инструментом: сказал «ускорь», «заостри», «сними лишнее» — и актёр будто бы обязан мгновенно перестроиться. Но в этой простоте скрыт главный конфликт профессии: язык режиссёра одновременно лечит и калечит, ведёт и подавляет, раскрывает и загоняет в клетку. Лекция — о шести кругах режиссёрского действия, где каждое слово становится скальпелем, партитурой и признанием в любви к живому человеку на сцене.
«Обыкновенное чудо» в Театре Гоголя — попытка заглянуть за кулисы сказки. Режиссёр Павел Пархоменко превращает историю Медведя и Принцессы в исследование творческого кризиса и отношений Сказочника с женой. Главный конфликт рецензии: удаётся ли театру удержать баланс между метафорой и сюжетом, или философия побеждает драматургию? Разбираем, как устроен этот «лабиринт сознания» и где зритель теряет ориентиры.
