В новом сезоне Театр кукол Образцова обещает премьеры Бориса Константинова и Екатерины Образцовой, выставки и спецпроекты. Зрителей ждут «Руслан и Людмила», «Старик Хоттабыч», зимняя экспедиция в Образцовпарке, лаборатории и творческие встречи. Кукольное дело снова становится территорией большого театра, где Пушкин встречается с Востоком, а детство — с современным искусством.
Система Станиславского давно превратилась в икону, которую одни целуют, другие — пытаются разбить. Но что если главный парадокс заключается в том, что сам Станиславский не оставил после себя никакой «системы» в том смысле, в каком её привыкли преподавать? Он оставил живой метод, который умирает в момент канонизации. Лекция — о том, как современные режиссёры — от Любимова до Додина, от Эфроса до Серебренникова — выживают между благоговением перед «системой» и необходимостью её предать. И почему это предательство и есть единственная форма верности.
В Театре Вахтангова — премьера «Уроков французского» по рассказу Валентина Распутина. Это режиссёрский дебют артиста Василия Цыганцова и первое обращение вахтанговской сцены к прозе писателя. Показы пройдут 21, 23 и 25 сентября на сцене «Студия». История о тепле, детстве и нравственном взрослении.
Сценический бой — это не драка, а спектакль внутри спектакля. Здесь удар, который выглядит смертельным, должен быть полностью безопасным. Первый секрет: клинки в театре часто тупые и гибкие, а контакт…
Воображение — не украшение сцены, а источник каждого движения и слова. Разбираем, как принцип Станиславского помогает актёру выстроить органичное существование, избежать фальши и наполнить роль правдой внутренней жизни. Статья для студентов, актёров и педагогов: практические ориентиры, метафоры и вопросы для тренинга.
Этюд — не упражнение, а охота за правдой. Первокурсникам запрещают текст, чтобы они не прятались за интонацией. В театральных вузах есть этюд «потерял ключи»: студент ищет, нервничает, проверяет карманы —…
В Кировском театре кукол имени Афанасьева 18 сентября покажут «Премудрого пескаря» — премьеру Романа Фурштатского по сказке Салтыкова-Щедрина. Спектакль вырос из юбилейной лаборатории и превращает сатиру в разговор о страхе, смелости и самоуважении. Это не насмешка, а тихий вопрос к каждому: что мы бережём сильнее — жизнь или страх?
Сцена не любит пустых слов. Поздний Станиславский совершил переворот: он предложил идти не от чувства, а от простого физического действия. Хочешь правды — налей чай. Бери чашку, чувствуй вес, пар,…
В гримёрке Женевской филармонии после концерта сталкиваются двое: прославленный дирижёр и восторженный поклонник. Один раздражён провалом, второй навязчив до абсурда. Через час один из них окажется на полу с пистолетом у виска, а зритель — перед вопросом, который страшнее любого выстрела: можно ли простить того, кто убивал детей только за то, что они играли фальшиво? Владимир Петров ставит пьесу Дидье Карона как дуэль, где победа оборачивается поражением, а фальшивая нота звучит не в скрипичной партии, а в целой прожитой жизни.
