Театральный проект в Трубниках превращает выставку в пространство диалога с классикой — три вечера, три эксперимента, один великий автор Есть юбилеи, которые не хочется отмечать формально: они требуют не сухих…
Международный проект к 150‑летию СТД России возрождает легенду художественного слова — с Безруковым, Машковым и новыми именами Когда замолкают огни рампы, остаётся голос. Чистый, обнажённый, без декораций и спецэффектов —…
Второй уличный фестиваль клоунов соберёт звёзд новой клоунады и посвятит программу 125‑летию Михаила Румянцева — легендарного Карандаша Есть места, где воздух будто хранит эхо старых аплодисментов, а тени прошлого складываются в причудливые…
27 и 28 августа на Новой сцене — спектакль Марка Розовского по культовой пьесе о роботах и цене прогресса: тревожное зеркало эпохи искусственного интеллекта Когда занавес поднимается, прошлое начинает говорить с настоящим голосом…
23 и 24 сентября Малая сцена станет пространством борьбы за личную свободу и чувство — в постановке Григория Быстрицкого по текстам Зиновьева и пьесе Исаевой В воздухе Малой сцены Электротеатра…
28 сентября по 1 октября на сцене Театра имени Комиссаржевской — две смелые постановки Сергея Женовача, где тишина и слова становятся главными героями Петербург готовится к встрече с особым театральным высказыванием: с 28 сентября по…
Театр Сатиры возвращает на сцену «Доходное место» спустя почти шесть десятилетий, и эта премьера — не просто дань традиции, а попытка вскрыть нарыв современности скальпелем Островского. Вместо музейной реставрации — площадной театр с буффонадой, вращающейся сценой Андрея Климова и актерами, балансирующими между гротеском и нервом. Смех здесь — лишь прелюдия к горечи. Это спектакль о том, как человек сживается с собственной нравственной гибелью, и о том, что даже после финала зал не находит ответа на проклятый вопрос о честности.
Новая постановка «Маленького принца» на сцене Театра Сатиры — это попытка говорить с вечностью на языке театральной бедности. Здесь нет космических кораблей и сияющих планет, а есть мятая ткань, одинокая фигура народного артиста и свет, выхватывающий из тьмы самое главное. Визуальный ряд вступает в противоречие с текстом, рождая тот самый нерв, который заставляет одних плакать, а других — чувствовать себя обманутыми.
Премьера «Севильского цирюльника» в Театре Сатиры, приуроченная к 250-летию пьесы, обернулась не комедией, а трагикомедией с оттенком театрального скандала. Александр Марин, взявший на себя роль режиссера, переводчика и художника, превратил легкую интригу в тяжеловесное действо, где классический текст соседствует с современным сленгом, а Фигаро — главный плут испанской комедии — оказывается лишь тенью великого Андрея Миронова.
